А нынче годовщина, и мы ее отметим...

[glornaith.livejournal.com]

Март 2001 года.
Сижу я в Ассоциации молодых писателей Кубани.
Мне восемнадцать лет. Музыкально-литературные пристрастия на тот момент - исключительно русский рок, слово "попса" произносится со всем пылом восемнадцати лет, слова "авторская песня" - со всем безразличием пламенной поклонницы русского рока...
Болтаем о чем-то с кем-то.
Входит некто Юра, персонаж неопределенного возраста в поношенном форменном кителе (кажется, летчицком) без погон. Меланхолично расчехляет гитару. Я со всем пылом поклонницы русского рока (который и посейчас уважаю) полагаю, что персонаж сейчас запоет что-то, что обычно поется в городском бардовском клубе ("Я знаю, где-то есть опа-а-асная гора..." - тьфу...) и продолжаю трепаться с кем-то о чем-то. К тому момента, как этот Юра донастраивал гитару, я собралась уходить. Не слушать же про эти опа-а-асные горы (даром, что исполнитель явно не альпинист...)
И со всем максимализмом 18-ти лет замерла в дверях на пороге.
Потому что персонаж Юра запел нечто совершенно мной от него не ожидаемое и совершенно меня ошарашившее.

Всё куда-то рвался, дерзал, метался,
не укрощался, а укрощал,
Долгие годы желал свободы
и упрощал себя, упрощал...
А куда же проще - кошелечек тощий,
барабан дырявый, висок седой,
не покрыт славой, левой-левой-правой,
капитан бравый, но отставной...

- Юра, это ЧТО? - спросила я, дослушав сие.
- А вот, - сказал Юра и исполнил еще "Левконою" и "Кончался август, был туман..."

Прошло пять лет.
Март 2006 года.
Мне 23, и максимализма поубавилось, зато чуть прибавилось мозгов.
Сейчас, многократно слышав эти песни в исполнении автора, я могу сказать, что поет персонаж Юра не очень.
Но вот благодарна я ему - очень.
Иногда прохожу по улице Красной и вижу там поющего под гитару Юру.
И ностальгически заказываю ему "Капитана бравого".