m_sch | Концерт в ГГ 13.07.2015

Михаил Щербаков

13 июля 2015 года
Бард-клуб "Гнездо глухаря", Москва

Акт I

01-Рыба (Дожил, изник в товаре...)
02-Инициалы (Аменхотеп! Ты помнишь тот мотив...)
03-Сверчки-кузнечики (То ли дело прежде: Крым, Кавказ...)
04-Чепуха, чепуха...
05-Седьмой трамвай (День-деньской жара в Москве...)
06-Скрипач и конка (Когда не долг бы владеть собою...)
07-Вряд ли (Вряд ли собой хороша...)
08-Романс 2 (Что отнято судьбой, а что подарено...)
09-Не смог на крыльях взмыть...
10-До поезда (До поезда ещё минута...)
11-Песенка (В походных своих забавах...)
12-Не забывал бы ты зимы...
13-Быстров (Неправда, что Быстров...)
14-Примечание к «Быстрову» (В апреле, да...)
15-Ad Leuconoen (Не кричи, глашатай, не труби сбора...)
16-Памяти всех (Что в чужом краю, что в отчем...)

Акт II

17-Cеренада (Горный озон прохладной тучей...)
18-Волхонка (Душа в ухабах, денег ни гроша...)
19-Если (Если пойдёшь ты пешком...)
20-Чужая музыка 3 (На двухколёсном, небезопасном...)
21-Затем же, зачем рыжий клоун рыж...
22-Тема полёта (Ни даже в самом тайном подполье...)
23-Во славу Греции твоей...
24-Автопародия (Не жалко двуногих...)
25-Почти на склоне, так сказать...
26-Шарманщик (Мало ли чем представлялся...)

---

Друзья, правим тексты вместе.
(Расположение строф подсмотрено в папке у Маэстро)

Не смог на крыльях взмыть...

Не смог на крыльях взмыть - качусь по рельсам в ночь.
Пускай не к сроку быть, так хоть заснуть бы смочь.
Но свет в купе как днём, попутчик ест еду
и говорит о том, что он бывал в Аду.

Что в пекле он горел и опалён, но цел.

Он цел, но хмур и ряб, ему повязка жмёт -
его какой-то штаб лишил каких-то льгот.
Туда он едет сам из пункта N в пункт M.
В долгу пред ним все там, и он задаст им всем.

Глядит он в ночь грозя, ему помочь нельзя.

Уверен он, что прав. В любом Аду, он знал,
что сеять кровь и прах, его не штаб призвал.
Что вшить в плечо погон и вмять стопу в сапог
с рожденья избран он - ему велел сам Бог.

Попутчик пьёт - я нет. Я взял не тот билет.

Уходит ночь ни с чем, как в землю прах и кровь.
Почти вот-вот пункт M, не опоздать бы вновь.
Я не рождён для льгот, я не горел в огне.
Ни с чем ушёл мой взлёт, но весь мой Ад при мне.

Уже вокзал почти, я опоздал, прости.

---

Почти на склоне, так сказать…

Почти на склоне, так сказать, двумя ногами стоя,
всё пробую опять понять, зачем и кто я.

Цитату знал со школьных лет: «Ты сер, а я, приятель, сед»
Глубин не видел в изреченье и только постарев, извлёк значенье.

Доселе верил я непрочно, что не каждый брату брат,
что никаких среда и почва нам гарантий не сулят.
Что где мозги у одного, там у другого кепка.
И много я ещё чего теперь усвоил крепко.

Готов покаяться, но надо ли? Виноват, мол, недопонимал,
что с четырёх подняться на две - это целый церемониал,
что никуда СССР не делся, будь спокоен,
и что приятель сер, поскольку так устроен.

Что если вылез он во власть, уже не в силах он не красть,
но в том, что я и он едины, никто не убедит мои седины.

Иссяк во мне иносказатель - без кавычек режу в лоб.
Уж там приятель - не приятель, а в анкетах - не поклёп.
И год, и город, и квартал - всё сходится, досадно.
Как будто сам я подверстал, нарочно, чтоб наглядно.

Мол, кабы кто-то не из местных, неизвестных правил и манер,
а тут земляк - тебе ровесник, одноклассник, тоже пионер.
Но шли за парту и в отряд не по своей мы воле,
и я не виноват, что с ним учился в школе.

А он и в школе был непрост - давал помалу деньги в рост.
Кто недовыплатит проценты, тех можно вербовать потом в агенты.

Мелькает сверстник на экранах, рядом кодла в унисон.
Подумать могут в честных странах, что и все мы тут, как он.
Что лишь тому, как делать вред моё училось детство,
и главный был у нас предмет - основы людоедства.

Меж тем ни с боку, ни с подкладки я не с ним, не рядом и не тут.
Не те поступки, врозь повадки, а покупки прямо вопиют.
Вчера, устав глядеть в экран, купил я книжку Брема,
прочёл про обезьян, и прояснилась тема.

А он, в расчёте на респект, купил Кутузовский проспект.
Кто не почувствует респекта, тех можно выселять потом с проспекта.

Уже на случай прекословий между массой и Москвой
ровесник держит наготове флот воздушный и морской.
Не то в расчёте припугнуть ограбленную массу,
не то в расчёте ушмыгнуть, забрав с собой всю кассу.

А мне в каком хотите флоте предлагайте, я не побегу.
Одна болтанка, что в полёте, что в каюте, что на берегу.
При всех режимах, там и сям, в черёд за их заслуги,
даются племенам невзгоды и недуги.

То адский зной, то зверский дождь, то смертный бой, то мерзкий вождь,
но огрести всё это вместе и сразу на века, не много ль чести?

А вам, красавица, давно я, уж не помню, в чей режим,
предрёк согласие со мною, раз уж мы принадлежим
к похожим почвам, да, увы, зато не к разным видам.
Чуть что, не выдадите вы, и я, чуть что, не выдам.

Вы отмахнулись: «Несерьёзно». И напрасно - я ведь не шутил,
что с вами нам держаться розно, право слово, я бы запретил.
Мы хлеб и хлопоты делить сумели бы успешно,
и даже может быть, что до поры безгрешно.

Но, если в некий час и год, помимо хлеба и хлопот,
разделим мы ещё и ложе, то вот моя рука и сердце тоже.

(Куплет, не вошедший в исполненную версию)

Агенты тоже вид отдельный - не нормирован их быт.
Заряд им надобен идейный для сплошных незримых битв.
Тем паче дёшево братва наймётся к лиходею,
коль скоро он из воровства соорудит идею.

А, скажем, я и мне подобный хоть и ценим градус боевой,
но мы сверх нормы не способны там, где нормы нет как таковой.
Нам против копоти в дыму и в поле против рати
идеи ни к чему, а норма очень кстати.

Коль есть она, то нечем крыть - в огонь и воду, так и быть.
А без неё в огонь и воду природа не велит - люблю природу.

И ещё, Тир «Боярд», всё-таки.