Ассоциации

[a-markevich.livejournal.com]

За что люблю Щербакова, я через него многие другие вещи освоил, до которых без него бы не дорос.
Давайте не начинать дискуссии о намеренности и случайности совпадений...
Просто прикиньте, сколько песен Щербакова вы вспомнили, пока читали этот текст?

Попалось в фейсбуке:

Это стихотворение Бродского, не было опубликовано ни в одном из его поэтических сборников.**

Хотя бесчувственному телу

равно везде... Но ближе к делу:

я вновь в Венеции — Зараза!

— Вы тут воскликнете, Андрей.

И правильно: я тот еврей,

который побывал два раза

в Венеции. Что в веке данном

не удавалось и славянам.

Я прилетел в Париж, который

завешен как тяжелой шторой,

лефтистами и прочей мразью:

мир, точно Сартр, окосел.

Провел там сутки, в поезд сел

и, вверив взор однообразью

окна, как недруг власти царской,

направился в предел швейцарский...

Тристан Тзара, Джеймс Джойс, другие

творцы (и жертвы) ностальгии

здесь пели о грядущих бурях

простейший применяя трюк:

немецкого не зная, Цюрих

они считали за цурюк.

Я ж, feeling strange, в таком пейзаже

не вышел из вагона даже.

Состав бежал быстрее лани.

В семь вечера я был в Милане.

Гулял по местному собору.

В музее видел Пиету —

не знаменитую опору

туризма местного, не ту,

что снята в каждом повороте, —

но смертный крик Буонаротти.

Теперь передо мной гондолы.

Вода напоминает доллар

своей текучестью и цветом

бутылочным. Фасад дворца

приятней женского лица.

Вообще не надо быть поэтом,

чтоб камень сделался объятьям

приятнее, чем вещь под платьем.

Да убедят Вас эти строки,

что я преодолел пороки;

что сердце продолжает биться,

хоть вроде перестать пора;

что — факт, известный не вчера

— Ваш друг — плохой самоубийца;

что он, в пандан Царю Гороху,

свой срам не валит на эпоху.

Се, покидая черным ходом

текст, поздравляю с Новым годом

Вас, Вашу — in italian — bell’y-

Поздравив, падаю в кровать...

Хотя бесчувственному телу

равно повсюду истлевать,

лишенное родимой глины,

оно в аллювии долины

ломбардской гнить не прочь. Понеже

свой континент и черви те же.

Стравинский спит на Сан-Микеле,

сняв исторический берет.

Да что! Вблизи ли, вдалеке ли,

я Вашей памятью согрет.

Размах ее имперский чуя,

гашу в Венеции свечу я

и спать ложусь. Мне снится рыба,

плывущая по Волге, либо

по Миссисипи, сквозь века.

И рыба видит червяка,

изогнутого точно «веди».

Червяк ей говорит: «Миледи,

Вы голодны?» Не громче писка

фиш отвечает: «Non capisco».

[Внизу рисунок рыбы с сигаретой].

Машинка. Нортхэмптон.

1975 г

** полный текст взят из книги Андрея Сергеева " Omnibus ",

Новое Литературное Обозрение, 2013 г.

Comments

[luci42.livejournal.com]

Да,вспомнилось довольно много.Но прочти я это стихотворение не здесь,о Щербакове бы не подумала(хотя это мой личный недостаток).И никаких случайностей и намеренностей.Может это язык личной свободы(созревший на одной культурной грядке).Но Щербаков заставляет мозги работать,это точно.

[tata-akivis.livejournal.com]

По самой первой ассоциации вспоминается "Как будто" (пред светом покров тяжёлый) и рыбная тема во всех её проявлениях у МЩ.
Есть и другие ассоциации, но более далёкие.

[for-from-s.livejournal.com]

"Рыбу" и "Дорогу".