МЩ в современной литературе
Dec. 13th, 2005 03:47 pm![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
lev-m.livejournal.com posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
m_schПо наводке из вчерашнего поста (http://www.livejournal.com/community/m_sch/85533.html) заглянул я в книжку писателя Первушина. Никому не пожелаю. Не понравилась мне, мягко говоря, эта литература.
Да, а интересующий нас эпизод - предпоследний в книге. Никак с прочими не связан.
Офицеры прошли в купе. На этот раз четвертое место оказалось занято. На диване сидел полный и лысоватый человек в очках, рядом с ним лежала гитара в чехле. Он с понятным удивлением и даже озабоченностью воззрился на опухших и побитых офицеров, но те быстро привели себя в порядок и чинно расселись пить чай.
— Давайте познакомимся? — предложил Стуколин, обращаясь к новому попутчику.
— Давайте, — согласился тот. — Меня зовут Михаил.
— А кто вы по профессии? — с любопытством спросил Стуколин.
— Я — автор, — сообщил Михаил со смущенной улыбкой. — Профессиональный автор. Пишу песни, пою их перед публикой. Тем и живу.
— А нам споете?
— Мне не хотелось бы… — Михаил еще более смутился. — Поздно, да и надо ли?
— Надо! — заявил Стуколин. — Хотя бы одну, — добавил он просительно.
— Одну исполню, — согласился Михаил, Он расчехлил гитару, перебрал струны, чуть-чуть подстроил.
— Что вам спеть?
— А что вы обычно поете? — спросил вежливый Громов.
— У меня много самых разных… произведений. Какая тема вам ближе всего?
— Про пилотов что-нибудь есть? — снова встрял Стуколин. — Об истребителях? О войне?
— Об истребителях? — Михаил покачал головой. — Об этом у меня ничего нет. О войне? Пожалуй, спою о войне.
Он еще подстроил гитару и тихим ровным голосом запел:
Теплый дом, сытный стол, брудершафт с поцелуем — Всё потом, всё потом, а теперь недосуг. Собирайся, солдат, и пойдем повоюем, Что потом — то потом, что теперь — то вокруг. — Кто кого, кто куда — мы приказ не нарушим. Мы присяге верны, хоть огнем всё гори. Теплой кровью по горло зальемся снаружи И трофейным портвейном — по горло внутри. Наше черное время не кончится с нами. Нас вода унесет. А оно — над водой Повисит, переждет и вернется с войсками, И никто ему снова не скажет: «Долой!»
Эти стихи, положенные на красивую грустную мелодию, действовали безотказно. Лукашевич вдруг почувствовал, как у него увлажнились глаза. Он поспешно наклонил голову, чтобы никто, не дай Бог, не увидел его слез.
«Вот тоже казус, — подумал он. — Плачущий герой».
— «Наше черное время не кончится с нами»… — повторил Стуколин враз охрипшим голосом, когда стихли последние аккорды новой для него песни. — «И никто ему снова не скажет: Долой!»… Отличная песня!
— Рад, что вам понравилось, — сказал Михаил, зачехляя инструмент. — А теперь, если позволите, я откланяюсь.
— Да, пожалуйста, — ответил за всех Громов.
Майор снова смотрел в окно, и Лукашевич подумал, что, может быть, его непреклонный и отчаянно смелый командир, от которого не услышишь и слова жалобы, тоже не хочет, чтобы кто-нибудь увидел горе и слезы на его лице.
Михаил встал, забросил гитару на багажную полку, после чего принялся готовить себе постель, а трое офицеров из далекой отсюда воинской части 461-13 «бис», пираты президента, молча слушали перестук колес поезда, идущего по огромной заснеженной стране — поезда, идущего с востока на запад…
Поезд, надо сказать, идет из Москвы в Петербург.
Да, а интересующий нас эпизод - предпоследний в книге. Никак с прочими не связан.
Офицеры прошли в купе. На этот раз четвертое место оказалось занято. На диване сидел полный и лысоватый человек в очках, рядом с ним лежала гитара в чехле. Он с понятным удивлением и даже озабоченностью воззрился на опухших и побитых офицеров, но те быстро привели себя в порядок и чинно расселись пить чай.
— Давайте познакомимся? — предложил Стуколин, обращаясь к новому попутчику.
— Давайте, — согласился тот. — Меня зовут Михаил.
— А кто вы по профессии? — с любопытством спросил Стуколин.
— Я — автор, — сообщил Михаил со смущенной улыбкой. — Профессиональный автор. Пишу песни, пою их перед публикой. Тем и живу.
— А нам споете?
— Мне не хотелось бы… — Михаил еще более смутился. — Поздно, да и надо ли?
— Надо! — заявил Стуколин. — Хотя бы одну, — добавил он просительно.
— Одну исполню, — согласился Михаил, Он расчехлил гитару, перебрал струны, чуть-чуть подстроил.
— Что вам спеть?
— А что вы обычно поете? — спросил вежливый Громов.
— У меня много самых разных… произведений. Какая тема вам ближе всего?
— Про пилотов что-нибудь есть? — снова встрял Стуколин. — Об истребителях? О войне?
— Об истребителях? — Михаил покачал головой. — Об этом у меня ничего нет. О войне? Пожалуй, спою о войне.
Он еще подстроил гитару и тихим ровным голосом запел:
Теплый дом, сытный стол, брудершафт с поцелуем — Всё потом, всё потом, а теперь недосуг. Собирайся, солдат, и пойдем повоюем, Что потом — то потом, что теперь — то вокруг. — Кто кого, кто куда — мы приказ не нарушим. Мы присяге верны, хоть огнем всё гори. Теплой кровью по горло зальемся снаружи И трофейным портвейном — по горло внутри. Наше черное время не кончится с нами. Нас вода унесет. А оно — над водой Повисит, переждет и вернется с войсками, И никто ему снова не скажет: «Долой!»
Эти стихи, положенные на красивую грустную мелодию, действовали безотказно. Лукашевич вдруг почувствовал, как у него увлажнились глаза. Он поспешно наклонил голову, чтобы никто, не дай Бог, не увидел его слез.
«Вот тоже казус, — подумал он. — Плачущий герой».
— «Наше черное время не кончится с нами»… — повторил Стуколин враз охрипшим голосом, когда стихли последние аккорды новой для него песни. — «И никто ему снова не скажет: Долой!»… Отличная песня!
— Рад, что вам понравилось, — сказал Михаил, зачехляя инструмент. — А теперь, если позволите, я откланяюсь.
— Да, пожалуйста, — ответил за всех Громов.
Майор снова смотрел в окно, и Лукашевич подумал, что, может быть, его непреклонный и отчаянно смелый командир, от которого не услышишь и слова жалобы, тоже не хочет, чтобы кто-нибудь увидел горе и слезы на его лице.
Михаил встал, забросил гитару на багажную полку, после чего принялся готовить себе постель, а трое офицеров из далекой отсюда воинской части 461-13 «бис», пираты президента, молча слушали перестук колес поезда, идущего по огромной заснеженной стране — поезда, идущего с востока на запад…
Поезд, надо сказать, идет из Москвы в Петербург.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
no subject
Date: 2005-12-13 02:52 pm (UTC)Во время исполнения этой песни МЩ ну никак не мог быть полным, лысоватым профессиональным автором. :o)
no subject
Date: 2005-12-13 03:34 pm (UTC)no subject
Date: 2005-12-13 02:59 pm (UTC)no subject
Date: 2005-12-13 03:29 pm (UTC)Ведь они ехали в поезде, я правильно поняла?
no subject
Date: 2005-12-13 03:37 pm (UTC)По-моему, "откланяться" означает совсем уйти, а не просто положить конец беседе.
no subject
Date: 2005-12-13 03:43 pm (UTC)А что, тут автор по сути прав! Если копнуть чуть глубже географии, то окажется, что Питер действительно город гораздо более западный, чем Москва.
no subject
Date: 2005-12-13 04:19 pm (UTC)Не ужас-ужас?
Date: 2005-12-14 08:38 am (UTC)no subject
Date: 2005-12-14 08:44 am (UTC)no subject
Date: 2005-12-13 05:58 pm (UTC)no subject
Date: 2005-12-14 01:58 am (UTC)no subject
Date: 2005-12-13 07:19 pm (UTC)no subject
Date: 2005-12-14 07:55 am (UTC)no subject
Date: 2005-12-14 08:41 am (UTC)no subject
Date: 2005-12-15 11:13 am (UTC)