Трактовка Фармацевта

[rempel.livejournal.com]

Вдогонку предыдущему посту. Первая версия этой трактовки появилась в фан-клубе чуть больше трёх лет назад. Здесь я её расписал несколько более подробно.     Полагаю, что в основе этой загадочной песни лежит вполне реальная жизненная зарисовка. Ключи к разгадке даны в последнем четверостишии. "Район, а также примкнувший к нему пустырь" указывают на место действия. "Индийские перцы, гвоздика, шафран, мёд, мускатный цвет, кардамон, орехи, изюм, имбирь - рецепт изысканного глинтвейна. Представьте себе автора в гостях у друга - фармацевта или врача, который колдует над баночками со специями, совершая таинство приготовления глинтвейна.  Давайте, озарясь новым сокровенным знанием, подробнее пройдемся по тексту.

Волнуйся, знахарь, о травах, почве, камнях, золе.      (на самом деле друзья обеспокоены более серьёзными проблемами, но лучше отвлечься) 
Снабжай сигнатурой склянку, словно ларец ключом.  
Пекись о добротном тигле, об огневом котле.    (тигель - джезва)         
О звонких весах заботься. Более ни о чём.            

Сто тысяч лиц исказятся, гневно задрав носы:            
мол, стрелок ты не следишь и эпохи пульс потерял.   (Писано в 1992 году. Кто эти сто тысяч лиц? Мне кажется тут слияние двух образов - один - это обыватели, другой - злые ангелы - о них через несколько строчек)    
Меж тем вот палец твой, он на пульсе. А вот часы,       
они идут, и довольно быстро, я проверял.           ( Или пульс частый, или часы отстают...)
Сто тысяч глаз, то есть, двести тысяч, берём вдвойне,   
на зелье твоё посмотрят, как на исчадье зла.      
А ты доверься ни в коей мере не им, но мне.             
Я первый приду отведать из твоего котла.              

Сто тысяч ртов напрягутся, как только я и ты            
бальзам разольём по чаркам, даже не дав остыть.         
"Не пейте, вам станет плохо!" - запричитают рты.        
А нам и так уже плохо, что ж мы будем не пить?        (ср. с ангелами из Москвы-Петушков: [О! Узнаю! Узнаю! Это опять они!     Ангелы господни! Это вы опять?"     - Ну, конечно, мы, - и опять так ласково!..     "А знаете что, ангелы?" - спросил я, тоже тихо-тихо.     - Что? - ответили ангелы.     "Тяжело мне..."     - Да мы знаем, что  тяжело,  -  пропели  ангелы.  -  а  тыпоходи, походи, легче будет. А через полчаса магазин откроется:водка там с девяти, правда, а красненького сразу дадут...     "Красненького?"     - Красненького, - нараспев повторили ангелы господни.     "Холодненького?"     - Холодненького, конечно...     О, как я стал взволнован!.."])
Сто тысяч лбов, начинённых мудростью лет и зим,     
замрут, не решив, как быть, едва лишь я намекну,        
что даже отдыха ради ты отойдёшь не к ним,              
а к сыну Ночи и брату Смерти, то есть ко Сну.   (то есть, ангелы небесные смутятся, когда окажется что фармацевт - не их добыча)        

Кому же и спать-то сладко, как не тебе, врачу?  (Слово "врачу" - красный флажок для филолога, хрестоматийный пример устаревшего звательного падежа: "врачу - исцелися сам"- . В данном случае падеж дательный, но думаю, что врач помещён сюда нарочно, с намёком, что ему прежде всего и нужно исцелиться. Опять же, нельзя не отметить, что врачи и вороны - особая тема у автора.)    
Дремли, покуда в котле твоём, закипая в срок,           
бурлит лекарство от государства, пей не хочу,           
оно же средство от людоедства, рубль пузырёк.           

Я сам бы спал, да бальзам гудит, аромат плывёт,     
объяв район, а также примкнувший к нему пустырь,  (может это Чертаново? "Тоской истерзан, я лекарство за щеку кладу и медленно в Чертаново бреду")    
плывут индийские перцы, гвоздика, шафран и мёд,          (единственно, что шафран обычно не кладут в глинтвейн. Вкуса он не испортит, только поджелтит, но всё же шафран - приправа для риса и мясных блюд)
мускатный цвет, кардамон, орехи, изюм, имбирь...    

Ещё раз прошу прощения у тех, кому это прочтение песни и так очевидно - за излишнее разжевывание.  Опыт показывает, что оно не излишне.
П.С. По просьбе трудящихся часть разжевывания убрал.
P.P.S. Eщё один смысл - тот что в 92м году происходили большие политические потрясения - кто бы мне напомнил какие? И лекарство от государства, и пульс, и волнуйся знахарь - всё о том, что друзьям видимо становилось плохо именно от политики, и посему он пытался отвлечься, довольно безуспешно - всюду мерещились озлобленные обыватели, сующие нос в каждое пустяковое дело.